Сюжет строится вокруг воспоминаний обычных людей, чьи жизни разломились на «до» и «после» из-за событий в Юго-Восточной Азии. Камера фокусируется на лицах ветеранов, которые теперь, спустя пять десятилетий после того, как последний вертолет покинул крышу посольства в Сайгоне, пытаются разложить по полочкам старые обиды и страхи. Вместо карт с передвижением войск здесь показывают выцветшие фотографии из семейных альбомов и письма, которые годами пылились в коробках. Люди рассказывают, как возвращались в страну, которая их не ждала, и как пытались заново научиться доверять соседям или правительству. Герои бродят по современным американским пригородам, заходят в пустые бары и рассуждают о том, как те далекие джунгли до сих пор прорастают в их повседневности. Видно, что для многих война не закончилась подписанием бумаг, она просто перешла в хроническую форму, изменив привычки, отношение к протестам и даже то, как они теперь воспитывают внуков. Повествование дерганое, оно мечется между архивными кадрами уличных беспорядков и тихими кадрами сегодняшних мемориалов, где пожилые мужчины просто стоят и молчат. Это история не про стратегию генералов, а про то, как одно политическое решение десятилетиями рикошетит по судьбам целых поколений, заставляя их снова и снова возвращаться к моменту падения Сайгона, чтобы хоть как-то оправдать прожитые годы.
